Общественный Центр Содействия Реформе Уголовного Правосудия

Центр содействия реформе уголовного правосудия

На главную
   
 
English  
 

На старой версии сайта упоминаются организации, которые в настоящее время считаются организациями, функционирующими в роли иностранных агентов или признанными нежелательными организациями. За более подробной информацией просьба обращаться на сайты Министерства юстиции. http://unro.minjust.ru или http://minjust.ru/
 

Библиотека

 
 

Места для пассажиров - на нарах Олигархи за решеткой, самурайский кодекс и петушиные войны

Дмитрий Быков
Рецензия на книгу: Наум Ним. Пассажиры. Хроники новейшего времени. - СПб.: Лимбус Пресс, 2006, 368 с.

 

Предыстория такова: питерские издатели обратились к Ниму как к главному редактору журналов "Неволя" и "Досье на цензуру", видному правозащитнику, диссиденту с тюремным и лагерным опытом, историку отечественной пенитенциарной системы. От него требовалось написать своевременную книгу - сборник полезных советов для людей влиятельных и состоятельных, попавших в мясорубку отечественного судопроизводства. Как вести себя на допросе. Как выжить в тюрьме. О чем можно и нельзя говорить с сокамерниками. Сто советов бывалого зэка. Зарекаться от тюрьмы в России по-прежнему не стоит: перед законом все равны, перед его отсутствием или избирательным применением - тем более.

Ним вместо требуемого справочно-методического пособия написал роман, который я без колебаний назову одной из главных книг года. Тут ведь дело в чем: можно надавать кучу советов на предмет, как себя вести, - а можно аккуратно и ненавязчиво сделать так, что советы не понадобятся. Человек сам будет знать, как себя вести.

Олигарх Столпин, на примере которого Ним демонстрирует типичные ошибки и заблуждения подследственных, - обычный, дюжинный представитель российского бизнеса, не вовсе даже лишенный совести. Следователь Муравьев - тоже не зверь, он делает свое дело так, как это здесь принято. Антиутопия, которую Ним кладет в основу фабулы (массовые аресты среди бизнес-элиты, неспособной, как выясняется, к организованному сопротивлению), не так уж и нереальна - не только по нынешним временам, но и по любым. Справедливы или несправедливы эти аресты, Ниму не важно. В России все - подследственные, о чем он и проговаривается на первых же страницах. Более того: и в мире все - подследственные. Нормальная экзистенциалистская позиция, а еще точнее говоря - самурайская. Веди себя так, словно ты уже умер. Невиноватых нет. Тюрьма - не наказание, а экстремальная ситуация, концентрированное выражение российской действительности, где точно так же никому не надо верить, не стоит ничего подписывать и нельзя ни на кого надеяться. Однако если бы книга Нима учила просто не верить, не бояться и не просить - это не поднимало бы ее над уровнем хорошей тюремной прозы, которой в России много. Дело не в полезности нимовских советов или его моральной позиции. Дело в том, что "Пассажиры" - веселая и отчаянная книга. Состояние веселого отчаяния - оптимальное состояние бездны мрачной на краю.

Дело даже не в остроумных и злобных шаржах на вполне реальных персонажей (я обнаружил в нимовской галерее и себя - и вынужден признать, что многое точно). Роман Нима привлекателен не этим, а полным отсутствием страха и надежды. Впрочем, еще предыдущий сборник его повестей назывался "Оставь надежду или душу". Ничего нельзя изменить - по крайней мере здесь, можно лишь научиться не терять лица. "Пассажиры" написаны человеком без иллюзий, человеком, которого и тюремный, и диссидентский, и литературный опыт приучил ни на кого не рассчитывать. Оказывается, это большое облегчение. Реальность вызывает у такого человека лишь спокойную усмешку. Зато он уважает себя - и в этом его главное утешение. Ему не противно смотреть в зеркало. Он вынужден стать героем в античном смысле - героем, противостоящим року. Вот почему Ним так любит испанца Гальего: его "Белое на черном" - о том же. О том, как приходится становиться героем, потому что выхода нет. В этой позиции нет высокомерия - есть лишь спокойное сознание, что лицо твое для тебя важнее жизни. Не для Столпина. Не для прочих изображаемых Нимом олигархов. Тем более не для следователей. А для автора. Поэтому автор и вызывает абсолютное доверие. От него заражаешься спокойствием и вместе с ним "снисходительно поплевываешь" (нимовское выражение) на собственные страхи.

Антиутопия Нима довольно изобретательна. Поскольку тюрьма для него - лишь концентрация реальности, он позволяет себе остроумное предположение: постмодернистские веяния должны проникнуть и туда, ценности переворачиваются с ног на голову и упраздняются. Например, если Шаламов описал "сучью войну" - почему бы в наше время не произойти "петушиной"? Следователи внушают "петухам", что они - элита, истинная сила, что они утонченнее и сложнее своих мучителей, которых вдобавок легко опетушить. Насиловать необязательно - достаточно одного "петушиного" рукопожатия или даже трапезы в "петушином" обществе. Месть петухов, которые постепенно забирают всю власть в нескольких зонах, - поразительно точная метафора постперестроечного триумфа маргиналов и сопутствующего уничтожения морали как таковой; так выглядит свобода в мире без убеждений и правил, и Ним изображает этот мир без тени сочувствия.

Отдельная линия повествования - очередная версия второго пришествия; мир, который рисует Ним, в самом деле заслуживает Страшного суда, но пророк Исса, явившийся в мир, снова гибнет, и губит его, как всегда, Иуда, называющийся в наше время Юдиным. Ним переносит евангельский сюжет в декорации кавказской войны, и дурновкусие, казалось бы, неизбежно, - но как раз юдинская линия напоминает о том, что перед нами действительно сильный писатель. Иссу на этот раз предают не из жадности или злонамеренности, а просто потому, что человечество выродилось. Палачи делают свою работу по обязанности, предатели предают потому, что так положено, - а так-то они все нормальные люди… Этот страшный зазор между человеком и его социальной ролью возникает только там, где никто давно ни во что не верит. Вот почему Ним так верен тюремной тематике - в камере по крайней мере отвечают за слова. И хотя он называет такую ситуацию "тупорылой", она представляется ему более нормальной, чем мир, в котором слово вообще ничего не весит.

Не прав будет тот, кто назовет книгу Нима горькой, страшной, невыносимой - по фактуре оно, может, и так, но по ощущению совсем иначе. Грех сказать, это довольно веселое произведение. Оно свободно от политкорректных экивоков - все названо своими именами, и это прекрасно, как всякое освобождение. Оно работает с предельной, наихудшей реальностью - и доказывает, что ничего страшного нет и в ней. Страшное в другом - в капитуляции. А жизнь стоит недорого. Ним убеждает в этом так ярко, весело и азартно, что и наши времена, тухловатые и анемичные, предстают достойной ареной для очередной схватки с мировым свинством.

"Пассажирами" на тюремном жаргоне называются новички, "фраера". Ним делает все, чтобы читатели перестали наконец быть пассажирами. Превратившись либо в водителей, которые сами направляют свой транспорт, либо в пешеходов, которые идут, куда хотят. Не случайно надпись в метро уравнивает пассажиров с инвалидами. Эту книгу написал не инвалид. Душевное здоровье, распространяемое ею, - лучшее, что может дать писатель читателю.

 

Источник: НГ Ex Libris. 22.06.2006

 

Copyright © Центр содействия реформе уголовного правосудия. All rights reserved.
Использование материалов сайта без согласования с нами запрещено.
Комментарии и предложения по оформлению и содержанию сайта: sodeistvie@prison.org

  Rambler's Top100     Яндекс цитирования